Второе гонение на Омото-ке

Это случилось 8 декабря 1935 года, когда пятьсот до зубов вооруженных офицеров полиции бесцеремонно ворвались в строго назначенный час «икс» во все основные центры Омото-кё и арестовали Онисабуро и его шефов-помощников, предъявив им обвинения в оскорблении императорской особы и подготовке вооруженного восстания. Морихеи также попал в число «врагов нации», ибо его Дайнихон Будо Сеньо Каи правительство считало весьма опасной полумилитаристической организацией, а этого было вполне достаточно, чтобы со спокойной совестью направить главе Департамента полиции Киото распоряжение на выдачу ордера на арест великого учителя.

Морихеи в это время находился в Осаке и, скорее всего, был предупрежден о готовящейся акции некоторыми из своих учеников, служивших в полиции. Шеф полиции Осаки Кендзи Томита (позднее он был одним из секретарей-генералов в кабинете Коноэ) был как раз одним из таких учеников, а посему весьма постарался свести процедуру задержания и ареста своего наставника к чистой формальности — освобождению по истечении двенадцати часов пребывания в участке. Когда же разгневанный глава Департамента полиции Киото, узнав о таком своеволии своего подчиненного, потребовал применить к Морихеи наказание в виде содержания под стражей, Томита отослал учителя к некоему Сонезаки — другому шефу полиции, также тренировавшемуся у Морихеи, который, в свою очередь, предложил тому отсидеться под домашним арестом.

Скорее всего, влиятельные заступники Морихеи из полиции и правительства смогли-таки убедить власти сохранить тому меру пресечения в виде домашнего ареста, ибо авторитет Морихеи как уникального учителя боевых искусств все же был весьма высок для того, чтобы гноить его в сырых темницах. Кроме того, сам Онисабуро, предвидя готовящееся гонение на Омото-кё, порекомендовал Морихеи летом 1935 года сложить с себя полномочия шефа-председателя Дайнихон Будо Сеньо Каи и всячески дистанцироваться от всех институтов Омото-кё под любым предлогом. Естественно, это весьма и весьма огорчило большинство членов организации. Впоследствии во всех судебных инстанциях Онисабуро с неподдельной убежденностью доказывал, стуча себя в грудь кулаком, что Морихеи никогда не был вхож в ядро центрального аппарата религиозной секты. К чести самого Морихеи, он не отрекся от своего учителя, несмотря на все попытки его влиятельных друзей склонить его к обратному: «Онисабуро — мой наставник, и я во имя спасения своей шкуры никогда не предам его».

Гонение на Омото-кё было, пожалуй, одной из самых суровых и решительных акций со стороны правительства в отношении диссидентских движений Японии за весь период истории страны, несмотря на то что ни один из членов организации не оказал ни малейшего сопротивления органам правопорядка и во время обысков не удалось найти ни одной компрометирующей секту улики — бомбы или какого-либо иного оружия. Все ценности и имущество движения в Айабе и Камеока были опечатаны и затем проданы с молотка. Правительство не пожалело средств, чтобы нанять пятнадцать тысяч рабочих для минирования и поджога всех строений Омото-кё — неделю горели костры, превращая все в пепелище, которое затем разравнивали бульдозеры. Все, что так или иначе могло напоминать об Омото-кё, сжигалось, разбивалось вдребезги, крушилось. Лидеры движения были брошены за решетку и отправлены на каторгу. Тысячи членов организации были незамедлительно уволены с работы без выходного пособия.

Онисабуро получил шесть с половиной лет тюрьмы за оскорбление императорской особы и подготовку восстания. Обвинение было снято с него только в 1942 году, и семидесятидвухлетний старик с пошатнувшимся здоровьем был отпущен на поруки. Выжить ему помогло, вероятно, только природное чувство юмора, которое всегда и везде поддерживало крепость его духа. Все знали его как большого шутника и балагура, с которым от скуки не умрешь. В 1945 году новая администрация окончательно реабилитировала Онисабуро. Многие сторонники Онисабуро предлагали ему требовать компенсации у правительства за нанесенный ущерб, но он лишь отмахивался от них как от назойливых мух. «Все мы пострадали за время этой ужасной войны, и если каждый теперь начнет требовать компенсаций, то это еще более усложнит сегодняшнюю жизнь народа». И это было в духе великого гуру — всегда стараться начинать все с нуля. Однако на этот раз он уже ничего не успел толком сделать — в 1948 году Онисабуро отошел в мир иной, прожив на этой грешной земле яркую, интересную и очень непростую жизнь.